Фредерик Бегбедер, вечный ребенок, снимает маски во "Французском Романе"

4,5 часа мучалась: переводила с французского, т.к. в России хоть какая-то инфа о новом романе Бегби появиться не раньше апреля... Зато теперь ЖУТКО счастливая!!! ВОТ ОНО СЧАСТЬЕ! БЕГБИ - my only love!!!!!

Бунтовщик современной французской литературы, Фредерик Бегбедер провёл литературный вираж в августе 2009. С "французским Романом", его седьмым романом и автобиографической публикацией, писатель, издатель, критик и учредитель фонда «Цены Флоры», поднимает пелену на ранах детства, которые выковали его нынешнюю неполную ипостась.
Фредерик Бегбедер - полюбившийся современный писатель, также известный своими шалостями, любовью к излишней роскоши и своими ночными поездками. Сегодня же он обнаруживает себя как неуравновешенного человека, сбитого с толку в отсутствии воспоминаний. Он - ребенок, вырастающий в смятении собственных мыслей - становится тем, чем он является, но старается скрыть это, убегая от боли вместо того, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.
Этот перелом, хорошо скрытый под своим уверенным видом экстраверта, знаменитого общественного деятеля, всё равно чётко просматривается сквозь нелепые попытки укрыть правду. Проговорившимся словом, двусмысленной назойливой фразой, поддельной иронией, хрупкой улыбкой на следующий день праздника: все своим видом Бегбедер украдкой являет зрителю непрочное и потерянное существо, которое он как раз и описывает в своей автобиографической книге.
«Всю мою жизнь я уклонился от того, чтобы быть этой книгой » довольно отчётливо даёт понять Фредерик Бегбедер в последней части «Французского Романа ». Однако, действительно кажется, что с этой книгой романист коснулся своей цели: восстановил детство, и этой брешью достиг формы освобождения.
«Мое детство должно быть заново пережито: детство - роман.
Франция – нация. Амнезия, моя забывчивость - неопровержимое доказательство моей национальности».
Начиная читать роман, сложно понять, что именно хотел сказать Фредерик Бегбедер. Он детализирует свою родословную, возвращаясь к истории своих предков, затем выравнивает литературные и художественные эго с реальностью. На первых страницах, он утверждает: «Я ужасаюсь семейных сведений счетов, те, кто пишут о своей жизни – чересчур эксцентричны. Они представляют это как психоанализ, замаскированный книгами и промывками грязного белья публично». Но точно этому занятию он предается и сам, сожалея об этом: «Мориак, в начале своих "внутренних Списков", нам дает урок стыдливости. Нежно обращаясь к его семье, он жертвует собой: "Я не буду говорить о себе, чтобы меня не осуждали те, о ком говорю я." Почему у меня нет сил оставаться непоколебимым и равнодушным? Немного достоинства. Возможно ли оно, когда мы пробуем узнать, кем являемся и откуда приходим?». Вот что дестабилизирует читателей, к которым писатель обращается прямо:

"Я не написал бы без сомнения эту книгу, если бы французское правосудие не опубликовало материалы одного дела».
Вечер 28 января 2008 года и 72 часа задержания, которые впоследствии повернулись в кошмар. В ту ночь полиция задержит писателя и его друга поэта за употребление и распространение кокаина. Этот "опыт" подчиняется ритму возвращения к детству рассказчика. Заключённый в тюрьме восьмого парижского округа писатель очень встревожен и задумчив. Когда его перевели на «Склад Дворца правосудия» на остров Сите, настоящий «ад для людей » по мнению автора (этот период ожидания в карцерах Склада дает повод политической точке зрения романиста), Фредерик Бегбедер вновь оказывается непоправимо сопоставленным с собой самим, со своими провалами в памяти. Никакой возможной уловки. Парадоксально, заключение в тюрьму действует на автора как индикатор. «Бейте по голове писателя – он не вспомнит ничего. Однако арестуйте его и к нему вернётся память».
С этих пор рассказ начинает стремительно развиваться. В центре темы романа: сам Фредерик Бегбедер. Проза и размышления выигрывают тогда в глубине и в человечестве.

«Мы можем забыть свое прошлое. Это не означает, что от этого мы поправимся».
«Мое прошлое мне смотрит в глаза с глубоким огорчением». Иногда, когда автор возвращается к нему, изрядно пьяный Фредерик Бегбедер ведёт монолог с портретом ребёнка, которым являлся. Он ему отчитывается или пытается защищаться от слишком больших молчаливых упреков.
Во "Французском Романе " автор не ищет себе извинения, он просто пытается понять. Шаг за шагом, он рассматривает свои худые воспоминания, играет в головоломку с воспоминаниями о молодости и с тем, чем он является сегодня. Акт часто горький и мало льстивый. Автор от этого не скрывается. Правда иногда появляются забытые моменты, такие как «пространственно-временные бумеранги». «Запись этой книги предоставляет то же ощущение [как и любимая игра]: "Соедини каждые пункты в пронумерованном заказе и ты увидишь, как появится твое детство!"»

«Мое детство рифмуется с молчанием, отсутствием, равнодушием.
Поэтому я придаю смысл только потокам волнений, неспособным переполняться»

Рассматривая его предков и их психологические завещания («Я спускаюсь от героя, умершего для Франции и для вас»), его семейный кокон и развод его родителей, затем влияние его старшего брата Шарля («проблема в том, что Шарль непревзойденный, он - совершенный человек. Следовательно он не оставил мне выбора: я мог быть только несовершенным человеком»), романист освещает свое движение к забывчивости и тому, как он «развил сверхчеловеческую способность забывать события: амнезия как ранний талант и стратегия сохранения. Простая аксиома: нет воспоминаний – нет проблем,» - уточняет он.
Но это хрупкое равновесие может занять всю жизнь - и что же Бегбедер делает? Фредерик Бегбедер платит цену каждый день, в его романтических отношениях или в его неудавшемся браке, например. Отметив, что его отношения с женщинами являются предвзятыми с подросткового отсутствия доверия к ним, его физических комплексов, многочисленных неудач из-за пребывания в тени своего брата, Бегбедер говорит, что никогда не верил в любовь. Хотя эта теория претерпела изменения в его сознании, всё же Бегбедер до сих пор уверен, что любая женщина, пожелавшая его, скорее всего обманывает и его и саму себя.
Несколько слов о дочери Хлое (которой сейчас 10 лет), а также о месте, которое она занимает в его жизни стали поддержкой повествования в романе. Успешно декламируя о любви к родным, Фредерик Бегбедер осмеливается писать, что он никогда не мог сказать своей семье: "Поскольку у меня есть ребенок, я больше не умру молодым", сказал он, и добавил: "Без Хлои я не знаю кто я такой, я запутался бы. Но этот человек – мой якорь, и она не знает об этом. Заботиться о ней – моя основная цель. Я позабочусь о дочери, если ностальгируя о детсве, она будет сожалеть о нём".

С помощью "Французского Романа" Фредерик Бегбедер снимает маски без стыда и сдержанности. Этот раненый мужчина, который появляется между строк – человек со всеми слабостями и недостатками. Человек, который потерялся но, к счастью обрёл мужество с помощью своих ошибок, которые являются жестокими, справедливым и честным по отношению к его семье и к нему самому. Этим романов Бегбедер не хотел никого обвинять. Безусловно, «французский роман» является продолжение «романтического эгоиста». Автор задавался вопросом: когда же наконец ему перестанут говорить, что всё хорошо и что он приносит в Мир что-то светлое. Ответ, возможно, начинается здесь.
"Шарли [друг Бегбедера] был прав: роман является предлогом. За страницами книги вы чувствуете человека, который говорит с нами. До сих пор я не видел такого чёткого способа в литературе передать и услышать человеческий голос. Теперь у меня это получилось как нельзя лучше. Миссия выполнена».